Пятница   17   Августа   2018 г.

Новая пересдача карт мировой истории.

Автор: admin · Дата: 28 января 2010 · Прокомментировать

Новая пересдача карт мировой истории.

Профессор А. Фурсов убежден, что нынешний глобокризис окончится планетарным демонтажом капитализма – причем руками самой верхушки мирового капиталистического класса.

«Хронораздел 1975-2025 гг.: новая пересдача карт мировой истории» – так озаглавлен новый доклад отечественного кризисолога и историка, директора Центра русских исследований Московского гуманитарного университета, профессора Андрея Фурсова.Исследователь приходит к парадоксальному выводу: нынешний кризис, нося глубоко системный характер, закончится попыткой установления некоего глобального монопольного «социализма». Противопоставить этому проекту русские могут только свой социалистический проект. Не глобальный, а национальный, но выступающий как элемент «красной сети» социализмов с национальной спецификой.

БЛИЖАЙШИЙ АНАЛОГ – МЕГАКРИЗИС 1490-1560-х ГОДОВ

Итак, ближайший аналог нынешнего глобокризиса, как считает А. Фурсов, не Великая депрессия 1930-х и не кризис 1973-1983 гг., а именно «хронораздельные» периоды.

Ближайший к нам – это 1873-1933 годы. Именно в этот период сформировались «повестка дня ХХ века», все основные силы и противоречия. Например, окончательно сформировался финансовый капитал и то, что не совсем удачно называют «мировой закулисой», оформились главные революционные движения, спецслужбы и организованная преступность, проявились основные противоречия на глобальной арене (англо-германские, германо-русские, англо-американские и т.д.) Однако нынешний «хронораздел» будет покруче предыдущего. Он типологически ближе к потрясениям 1490-1560-х годов, к эпохе смутного времени – перехода от феодализма к капитализму.

- Чем характеризуются такие «хронораздельные» периоды? – говорит Андрей Ильич. – Первое – это периоды экономического спада и роста цен.

Второе – это кризис старых структур власти.

Третье – это время роста пессимизма в обществе. Если брать начало шестнадцатого века, то это – религиозная Реформация. Если же смотреть на конец XIX столетия, то видно, насколько мрачны четыре главных фантастических романа Герберта Уэллса в сравнении с четырьмя основными романами писателя более раннего периода – Жюля Верна.

Четвертая черта хронораздела – нарастающее давление низов общества на его верхи.

Пятое – нарастание борьбы верхов за сохранение своих привилегий, как правило – с помощью диктатур.

Шестой момент состоит в обретении этими верхами социального и экономического пространства на уровень выше, чем у низов. Если брать XVI век, то это – создание Североатлантической мир-экономики, а если период 1873-1933 г. – это формирование собственно мировой экономики уже без всякого дефиса.Поднимаясь на уровень выше, чем низы, правящая верхушка каждый раз получала дополнительное пространство для социально-экономической игры.

Седьмая черта – рост теневых и наднациональных структур управления.

Восьмая – демонтаж прежних социально-политических и экономических институтов.

Девятая – упадок старых социальных групп и подъем новых.

Десятая – кризис науки и образования.

Фурсов оговаривается: 2025 г. – дата условная. Зная момент начала нынешнего межвременья (1975-й, последний год нетронутого «капитализма с человеческим лицом»), мы еще не ведаем точно, когда закончится «пересдача карт». Но очень важно посмотреть на то, как проявляются пресловутые десять признаков смуты-хронораздела в наши дни.

Итак, экономический спад – налицо. При этом капиталистическую экономику лихорадит – с некоторыми ремиссиями – с 1973 г. Крушение СССР отчасти смягчило ситуацию, но ненадолго. Тот кризис, что разворачивается теперь, говорит сам за себя.

Кризис структур власти: о кризисе нации-государства сейчас не пишет разве что ленивый. Наднациональные институты власти тоже переживают нелегкие времена. Так же, как, впрочем, и то, что называют «мировой закулисой» – Трехсторонняя комиссия, Бильдербергский клуб и др. Они были хороши в период борьбы на удушение в объятьях Советского Союза, а сейчас явно не справляются с возросшей сложностью мира. Налицо кризис светских прогрессистских идеологий, марксизма и либерализма. На более простом уровне научную фантастику с 1980-х заменила фэнтези. Глобальное давление низов – очевидный факт, в частности в виде исламского фундаментализма и народных движений в Латинской Америке. Но мы видим и контрнаступление верхов – «восстание элит». Признаки борьбы старых элит за сохранение старых привилегий, по словам Фурсова, видны в революционных изменениях военного дела, в резком усилении полицейских сил, в приватизации насилия (создание частных армий, спецслужб и даже тюрем), в наращивании военного потенциала США как гаранта позиций мирового капиталистического класса.

Обретение глобальными верхами нового пространства для маневра и торжества над низами – это современная глобализация (сам термин появился в 1983 г.).

- Глобализация – такой процесс производства и обмена, в котором благодаря господству в самом производстве невещественных, информационных факторов над вещественными капитал превращается в электронный сигнал и устраняет все преграды на своем пути: территориальные, пространственные, институциональные. Глобализация есть победа времени над пространством, – считает профессор Фурсов.

Он отмечает еще один признак хронораздела: рост влияния новых закулисных и теневых структур. Процесс этот развивается по мере отступления нации-государства. При этом старые социально-политические институты демонтируются – и нация-государство, и партии, и само гражданское общество. Очевиден упадок и размывание среднего класса во всем мире. Однако при этом на Западе поднимается и усиливается новый класс – корпоратократия. Параллельно формируются и новые низы – бедные иммигранты из стран Африки и Азии, которые должны заместить белые рабочие низы общества (этот процесс идет и в РФ). Наконец, в нынешнем мире наблюдается упадок образования и науки. Особенно – науки об обществе. Для неё характерно мелкотемье, вместо главных проблем изучает гендерные отношения и сексуальные меньшинства. Здесь положение сродни ситуации с поздней средневековой схоластикой: целостность раздробилась на части, у которых нет универсального, связующего лексикона.

Главной причиной нынешнего хронораздела Андрей Фурсов считает сознательный демонтаж капитализма верхушкой капиталистического класса ради сохранения своих привилегий – с помощью глобальной неолиберальной революции.

После Второй мировой войны на свет вышла молодая и очень хищная фракция мирового капиталистического класса – корпоратократия. Ее первое явление миру – свержение правительства Мосаддыка в Иране 1953 г., проведенное в угоду не государственным, а корпорационным интересам. Именно корпоратократия разгромила Советский Союз в три пятилетки, создав у нас свою «пятую колонну» и сумев внедрить в сознание многих советских обществоведов характерный для западных политологии и социологии язык.

- Нейтрального знания не бывает! Если ты перенимаешь язык противника, то смотришь на мир его глазами. – убежден Андрей Ильич.

По его словам, корпоратократия стала терминатором не только для СССР (системного антикапитализма), но и …. для самого капитализма. По-видимому, именно последнее и есть главная историческая миссия корпоратократов.

То, что Фурсов называет корпоратократией, мы называем Античеловечеством (Сообществом Тени плюс новые кочевники). То бишь – сообщество финансовых спекулянтов, манипуляторов сознанием, вождей криминалитета, «предпринимателей» из спецслужб и т.д.

Верхушка капиталистического общества в роли могильщика капитализма? Но парадокса здесь нет. Как и всякая система, капитализм возникает, развивается, а теперь вот состарился и должен умереть. Жизненные резервы капитализма действительно исчерпаны. Ведь ему, во-первых, нужна некапиталистическая зона, каковую капитализм, как только снижается мировая норма прибыли, превращает в свою периферию – в колонии и полуколонии. Каждый раз, когда в ядре капитализма снижалась норма прибыли, он «открывал» новые пространства, превращая их в источники дешевой рабочей силы и в рынок сбыта для товаров. При этом в ядре капсистемы (в нынешних «развитых странах») поддерживались социальный мир и стабильность. За счет эксплуатации периферии в странах Запада создавались государства с социально ориентированной экономикой (государства всеобщего собеса – welfare state).

- В-третьих же, в капиталистических развитых странах существовала сложная институциональная система … ограничения капитала. Наивно считать, будто капитализм – это полное торжество капитала. Капитал существовал до капитализма и будет существовать после него. Капитал при капитализме пришлось ограничивать, ибо, предоставленный самому себе, он сожрет самого себя и все вокруг, – говорит А.Фурсов. – Лучшая метафора капитализма – это кадры из документального фильма о пойманной рыбаками акуле. Она со вспоротым брюхом болтается в сети, среди рыб поменьше – и при этом продолжает пожирать их, несмотря на то, что проглоченные рыбы тут же вываливаются у нее из разрезанного брюха.

В нынешнее время все три условия жизнеспособности капитализма исчезли. Больше нет неосвоенных пространств и некапиталистических зон. Благодаря глобализации с капитала сняты практически все ограничения. Капитал стал быстро разрушать welfare state. Теперь капитализм от экстенсивного развития должен перейти к интенсивному. Как? Прежде всего, считает Фурсов, он переходит к эксплуатации и уничтожению тех слоев в самих западных странах, что были основой социального мира в «докорпорационном капитализме». То есть, начинается уничтожение западного среднего класса, который в 1945-1975 годах купался во всяческих социальных гарантиях, щедро оплачивался государством и работодателями, получал высокие зарплаты.

- На первых порах подавление «родных», белых низов и среднего класса вполне удастся. Думаю, что главная миссия Обамы – это привести потребление рядовых граждан США в соответствии с долей страны в мировой экономике. Америка производит 20% глобального ВВП, зато в доле мирового потребления занимает все 40%. Ясно, что сокращение потребления пойдет неравномерно: сильнее всего должно сократиться потребление нижних двадцати процентов, значительно сильнее, чем у средних и высших слоев. А среди низшего класса в США больше всего именно цветных. Лучшая кандидатура для выполнения этой задачи – темнокожий президент. И тут все – как в голливудских фильмах о белом и черном полицейских. Заехали в Гарлем – и белый отправляет черного коллегу договариваться с местными темнокожими. Мол, тебя здесь лучше воспримут. А я уж поработаю, когда придется улаживать дело с белыми… – объясняет историк.

Как убежден Максим Калашников, подавление среднего/нижнего класса и усиление полицейщины – только первая стадия интенсификации капитализма. Следующая ступень – это снятие всяких институциональных ограничений на капитал. К чему это приведет? К тому, то во всех отраслях и видах деятельности установятся полные монополии. В природе капиталиста – драться за полную монополию на своем рынке, в своем сегменте. Это – сценарий «Страндард Ойл». Интенсифицированный, доведенный то логического завершения капитализм неизбежно превращается в пародию на позднесоветскую систему. То есть, в стране есть один авиаперевозчик. Но если в СССР это – «Аэрофлот», то в интенсифицированном капитализме – какая-нибудь корпорация «Америкен Эруэйз». Вместо Миннефтегаза СССР – «Стандард Ойл». Вместо Минавиапрома – слитая корпорация «Боинг-Макдоннел-Дуглас». И так далее. Процесс слияний и поглощений на Западе сегодня несется на всех парах, и нынешний кризис лишь подхлестнул его.

В РФ процесс складывания олигархического неорабовладения в его низкотехнологичном, самом застойном варианте идет семимильными шагами. Создается своеобразная «Путин/Медведев Иннкорпорейтед», где слиты власть и собственность на главнейшие «валютоносные» активы. Создается одна самолеитостроительная, одна судостроительная корпорации. На очереди – космическая. Одна корпорация «Ростехнологии». Сверхмонополизация развивается. Полицейщина – вот она, в разгаре. Коррупция и разнузданность «элиты» общеизвестна. Мракобесие процветает.

- Нельзя ставить знак равенства между капитализмом и рынком. Как говорил Бродель, капитализм – враг рынка. За что борется капиталист? За обеспечение монополии на рынке, что означает отмену последнего, – доказывает Андрей Фурсов.

Что ограничивало капитализм? Нация-государство, гражданское общество, политика, рациональное знание. Все это стало объектом деформации в ходе неолиберальной революции, начатой в 1980-х. Гражданское общество скукоживается. Политика превращается в комбинацию шоу-бизнеса и административной системы. Рациональное знание вместе с образованием приходят в упадок, и пресловутая «Болонская система», по словам Фурсов – «одно из орудий этого процесса». Нация-государство заменяется корпорацией-государством. То есть, государством, которое стремится сбросить с себя социальные обязательства и ориентировано только на экономическую эффективность, которое ведет себя как частная корпорация. В этом смысле корпорация-государство – прямая противоположность корпоративному государству Муссолини и Гитлера, каковое было одной из форм welfare state.

- Если задача корпоративного государства – помогать своему народу и заботиться о нем, то задача корпорации-государства – отсечь от общественного пирога всех, кого нельзя эксплуатировать в качестве первичных производителей и вторичных потребителей объектов. Корпорация-государство похожа на осу-наездника, которая пользуется организмом другого насекомого, чтобы отложить в него свои яйца. Современный мир выстраивается как иерархия хищных корпораций-государств…

По мнению историка-кризисолога, впереди нас ждет не «левый поворот», а строительство некоего «олигархического социализма». То есть, прежняя капиталистическая элита – под знаменем исправления «ошибок неолиберализма» – демонтирует рынок, создав монополии (или олигополии) во всех отраслях экономики. В результате прежние верхи остаются у власти, но в совершенно новых условиях. При этом такой строй будет создан в глобальном масштабе!

- Я не удивляюсь тому, что недавно вышла в свет новая биография Карла Маркса, написанная Жаком Аттали – одним из идеологов неолиберализма. Его привлекает в Марксе идея мирового правительства. То же самое в Марксе нравилось Даллесу-старшему и Тойнби. По мнению Аттали, переход к глобальному правительству пойдет через стадию введения мировой валюты. А та, в свою очередь, возникнет как результат глобального кризиса. Т.е. не рабочий класс, а именно буржуазия создаст мировое правительство.

Таким образом, мы имеем дело с сознательным демонтажем капитализма самими капиталистами. Но это – не первый прецедент в истории… – говорит А. Фурсов.

По его мнению, схожую операцию провела элита феодального мира в шестнадцатом веке. Она демонтировала феодальный строй, чтобы сохранить власть и богатство в новом реальности.

Выводы Фурсова во многом совпадают с выводами экономиста Марка Голанского, каковой еще в 1992 г. («Новые тенденции в мировой экономике») предсказал полный крах рыночных реформ на всех обломках СССР, а на Западе – тот же демонтаж капитализма и установление некоего нового социализма. С принудительным сокращением потребления, с обобществленной собственностью, с централизованным распределением ресурсов. С новым тоталитаризмом, со скромным уровнем жизни и ограничениями в потреблении. Он вообще недоумевал: зачем мы сломали Советский Союз, если весь мир будет вынужден идти, в общем-то, к советскому опыту? Голанский считал, что обрыв наступит в 2010 году и будет вызван угрозой ресурсных ограничений и экологическими бедствиями.

Однако есть все основания полагать, что инициаторы сего проекта «олигархического глобосоциализма» (или «нового рабовладения») потерпят неудачу. Повторить успех шестнадцатого века нынешней капиталистической элите не удастся.

Несмотря ни на что, профессор Фурсов сохраняет оптимизм: ничего у капиталистической аристократии не выйдет. Слишком отличаются условия XXI века от шестнадцатого столетия.

Прежде всего, феодализм был строем изначально интенсивным, он не нуждался в периферии как факторе развития. А вот капитализму периферия нужна. Но неосвоенной периферии больше на планете нет! Нет новой Америки, которую «открыли» в 1492 году, нет «бесхозной» Азии. Сегодняшний капитализм похож не на феодализм, а на позднеатичный строй, который был сметен варварской периферией.

- Нынешнее противостояние «богатый Север – бедный Юг» есть не что иное, как воспоминание о будущем. Причем в силу чисто демографических проблем. Западное (а вернее – постзападное) общество переживает демографический упадок. Г. Гейнсон полагает, что этот упадок наступает тогда, когда в обществе на 100 мужчин в возрасте от 41 до 44 лет приходится менее 80 мальчиков от 1 года до 4 лет. В нынешней Германии это соотношение 50 на 100. То есть катастрофа! А ведь у немцев не худшая демографическая ситуация в Европе. Сравним: в секторе Газа Палестине это соотношение – 464 на 100, в Афганистане 403 на 100, в Сомали – 364 на 100.

То есть возникает ситуация: неоимперия, клонящаяся к упадку, и неоварвары на её рубежах. А потому кризис, связанный с демонтажем капитализма, будет развиваться скорее по сценарию шестнадцатого века… – говорит Андрей Ильич.

Тем более, что на эти кризисы наложится ещё один, напоминающий верхнепалеолитический: кризис исчерпанной биосферы Земли, нехватку ресурсов, пресной воды, плодородных земель. Советский биолог Тимофеев-Ресовский еще в 1960-е годы говорил, что оптимальная численность человечества – максимум 500 млн. – 1 миллиард душ. А сегодня наша популяция тянется уже к семи миллиардам. И потому, по мнению Фурсова, нынешний кризис, развиваясь, станет Суперкризисом, который вберет в себя черты и биосферного кризиса верхнего палеолита (когда погибло до 80% населения Земли), и поздней античности, и шестнадцатого века, не говоря уж о «водоразделе» 1873-1933 гг. и Великой депрессии.

Кто может совладать с кризисом? Где тот исторический субъект, что победит нынешнюю капиталистическую элиту?

По мнению Фурсова, низы на эту роль не годятся. А вот погибающий средний класс вполне может подняться на борьбу. Ведь этому классу не выжить ни при строе нового глобального монополизма, ни в случае нашествия новых варваров. Сможет ли средний класс выполнить эту миссию? Вопрос сложный!

Очевидно, что успешная революция возможна в случае, если наступит раскол в капиталистической верхушке. Если часть «бояр» (в своих интересах) заключит союз с радикальным антисистемным движением и уничтожит другую часть. В любом случае борьба за выживание в новые «тёмные века» потребует создать новое знание о мире (новую дисциплинарную «сетку»), которое должно дать ответы на вопросы:

- Что такое современный мир? – Что такое Россия? – Как Россия функционирует в современном мире?

- Нам необходимо ясное, беспощадное знание о самих себе. Чтобы иметь мужество быть, надо обладать мужеством знать! – считает профессор. – Только так мы можем ухватить козыри при новой пересдаче карт истории…

Тотальному глобальному социализму олигархии можно противопоставить только одно: сеть национальных социализмов. Оружием противостояния глобализаторам и глобалитарному режиму могут быть именно национальные традиции. Нас хотят увести в мир корпораций-государств, развивающихся в глобально-монополистическую систему. Что всему этому можно противопоставить? Говорю чисто гипотетически: нацию как корпорацию. Национально-корпорационное устройство на социалистический лад.

Не надо путать это с немецким национал-социализмом. Тем более, что на самом деле в Германии существовал национал-капитализм. Так что термин этот не занят и не нужно его бояться. Вообще в жизни не надо ничего бояться. В условиях кризиса нужно хватать все, что есть под руками – и бить противника, как в уличной драке…

http://www.kmo-sgkm.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=142:2010-01-26-18-05-06&catid=39:2009-09-29-16-17-20

Рубрика: Новости · Запись имеет метки:  

Комментирование закрыто.